Индекс материала
Научная деятельность МАРТИС "Золотая Фортуна"
ЯВЛЕНИЕ ТОЛЕРАНТНОСТИ И МИГРАНТОФОБИИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОЙ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ
УКРАИНКИ В ИТАЛИИ:проблемы трудовой миграции
ТРУДОВАЯ МИГРАЦИЯ В ПЕРИОД ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА: УКРАИНСКИЕ МИГРАНТЫ В ИТАЛИИ
Все страницы

Дмитрий АКИМОВ, доктор философии,

кандидат социологических наук,

Глава Генеральной Дирекции

Международной Академии рейтинговых технологий

и социологии «Золотая Фортуна»

ЯВЛЕНИЕ ТОЛЕРАНТНОСТИ И МИГРАНТОФОБИИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОЙ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ"

Сложнейшие проблемы трудовой миграции, имеющие в силу ряда причин особое значение для Украины, ее населения, значительная часть которого трудится как в странах Западной и Восточной Европы, так и России, связанные с легализацией положения мигрантов, поиском работы, системами ее оплаты, наконец, с рядом серьезных гуманитарных вопросов (в частности, языковых), осложняются еще одним комплексом проблем, связанных с отношениями между трудовыми мигрантами и населением стран, где они трудоустраиваются и работают.

Речь идет о нередко имеющей здесь место напряженности (которая, безусловно, резко возрастет в период экономического кризиса), время от времени – конфликтах и в целом системой складывающихся между мигрантами и населением «принимающей стороны» отношениями, которые могут быть названы отношениями толерантности и мигрантофобии.

Думается, что в первую очередь при анализе этой проблемы следует определиться в исходных посылках, т.е. уточнить: органична или нет социальная напряженность, нередко возникающая между мигрантами и «местным» населением? Какие она может принимать черты? Возможно ли ее избежать и, если да, то каким образом? Ответы на эти вопросы далеко не просты. Здесь следует учитывать множество факторов. В первую очередь такой – как тип трудовой миграции. Так, известно, что явление мигрантофобии чаще всего возникает, когда речь идет о «восточном» направлении трудовой миграции, т.е. в Россию. Хотя и в странах Западной Европы оно нередко имеет место, особенно, когда речь идет об этнических мигрантах.

Обзор и анализ данной проблемы нужно, вероятно, начать с предпосылок возникновения напряженности (социальной, расовой, экономической и др.) между трудовыми мигрантами и принимающей их стороной. Подобных предпосылок несколько:

  • во-первых, это наличие в той или иной стране, в том или ином обществе устойчивого и значительного спроса на иностранную рабочую силу, особенно в ситуациях, когда в принимающей стране весьма значителен уровень, так сказать, «собственной» безработицы. И здесь нет никакого противоречия, поскольку в последнее время и в европейских странах, и в крупных городах, к примеру, России (Москве, Санкт-Петербурге и т.п.), наряду со значительным наличием в так называемой, «низшей нише» рынка труда существует и значительная безработица, поскольку коренные жители богатых стран и городов не торопятся их занимать;
  • во-вторых, занятие трудовыми мигрантами мест на рынках труда, как это многократно доказано (проводились и специальные исследования), действительно приводит к снижению цены рабочей силы на них. Явление это стало достаточно распространенным. При этом, понятно, что предприниматели, «привозящие» или «оформляющие» иностранную рабочую силу, нередко – нелегально, имеют от этого значительную выгоду. Дошло до того, что предприниматели (в первую очередь – российские) умело создают искусственный виртуальный дефицит кадров путем установления заниженных ставок оплаты труда;
  • в-третьих, важнейшей предпосылкой возникновения напряженности выступает нарушение межэтнического баланса на рынке труда. Наличие значительного числа трудовых мигрантов приводит к возникновению у местного населения настроений, связанных с угрозой (реальной или виртуальной) его жизненным интересам. Особенно это присуще ряду стран (в частности, России), где имеют место, так называемые, анклавные рынки труда, под которыми понимают рынки, формирующиеся в иммиграционных анклавах, на других территориях, где располагаются торговые и сервисные предприятия, собственниками или арендаторами которых являются иммигранты, которые в свою очередь, нанимают иностранных рабочих, как правило, из числа соотечественников.

К примеру, для России – это такие миграционные потоки, как Азиатско-Тихоокеанский (китайцы, корейцы, вьетнамцы); Центрально-Азиатский (узбеки, таджики и др.); Кавказский (азербайджанцы, дагестанцы и др.). Следует сказать, что хотя Украина в настоящее время чаще выступает как экспортер, а не импортер рабочей силы, проблемы анклавных рынков труда ощущаются и в ней.

Кроме описанных, имеются, 6езусловно, и некоторые другие причины возникновения напряженности в отношениях между трудовыми мигрантами и «приглашающими» странами. Они, в частности, связаны с проблемами несовпадения культур (особо остро ощущаются это в Европе, где значительную часть трудовых мигрантов представляют африканцы и арабы); языка; межнациональных браков и некоторыми другими.

Всегда ли имеющаяся (и описанная выше) напряженность переходит в серьезные конфликты? Здесь следует, вероятно, говорить о ряде аспектов данной проблемы. Первый – это проблема социализации, вхождения приехавших в страну трудовых мигрантов в «местное» сообщество. И речь идет отнюдь не только об оформлении права на легальную работу или гражданства. Ведь взаимодействие между «двумя сторонами» проходит в целом ряде пространств: социальном, экономическом, правовом, политическом, культурном, даже демографическом, поскольку некоторые категории мигрантов склонны к расширенному воспроизводству и постепенному «захвату» не только рабочих мест «аборигенов», но и их жизненного пространства в целом.

В принципе можно выделить несколько типов подобной социализации трудовых мигрантов в зависимости от «уровня» их адаптации к местным общинам и рынкам труда. Первый – это фактическая «ассимиляция», т.е. почти полное «вживание» в местное сообщество, сопровождающееся заключением браков, перевозом в страну трудоустройства семей, наконец, получением полноценного гражданства. Именно такой тип социализации все чаще (к большому сожалению людей, остающихся в Украине) присутствует среди украинцев, работающих в Испании, Португалии, Польше и, особенно, в Италии.

Другой тип социализации называют «встречной социализацией». Это явление, которое возникает на территориях, где присутствует очень значительное количество мигрантов, к примеру, украинцев в Москве (лучше всего это прослеживается, по мнению российских специалистов в процессе трансграничного взаимодействия населения Хабаровска с приграничным Китаем и Санкт-Петербурга – с Финляндией). Подобная встречная социализация характеризуется созданием уникальных социокультурных пространств (сравнительно «нейтральных»), где формируются некоторые общие взаимно приемлемые нормы поведения, негласно признаваемые совместные ценности. В этом случае преодолевается в значительной мере «образ врага», снижаются риски от столкновения мигрантов с неизвестными, опасными для них факторами, создаются возможности для продуктивного диалога культур в экономической сфере.

Третий тип социализации трудовых мигрантов в странах, куда они направляются на работу, к сожалению, весьма распространен и имеет место чаще всего среди этнических мигрантов. Сюда можно отнести уже описанное выше проникновение приезжающих трудиться людей в анклавные рынки труда. Имеют место и ситуации, когда значительные группы таких приезжающих в страну работников «вливаются» в существующие в различных странах диаспоры. Это, с одной стороны, помогает им лучше адаптироваться с точки зрения получения работы. С другой – нередко сдерживает реальную социализацию, поскольку не требует активного изучения языка, приобщения к культуре принимающей стороны и т.п.

В частности, что касается украинских диаспор, то, по оценке российского социолога С.В. Рязанцева, самая крупная из складывающихся сегодня за пределами СНГ трудовых диаспор – украинская. Как уже неоднократно указывалось в научной и публицистической литературе), оценки ее величины колеблются от 2 до 7 миллионов человек (имеются в виду приехавшие на работу трудовые мигранты, вливающиеся в уже существующие в разных странах украинские диаспоры). При этом, в ряде стран украинская диаспор – самая крупная из всех иностранных – к примеру, в Чехии, Польше, Италии (мы имеем в виду диаспоры из бывших стран Союза). Естественно, совершенно иные масштабы и специфику имеют диаспоры из арабских и африканских стран в Западной Европе (данная проблема – за сферой нашего анализа).

Однако, вернемся к заявленной выше проблеме конфликтов между трудовыми мигрантами и принимающими их странами, явлениям толерантности и мигрантофобии. Что касается подобных конфликтов, то они, естественно, носят более острый характер, когда речь идет об украинской трудовой миграции на ее «восточном» направлении. Назовем три наиболее распространенных вида подобных конфликтов:

  • конфликты на анклавных рынках труда;
  • конфликты между трудовыми мигрантами и предпринимателями;
  • конфликты между трудовыми мигрантами и населением регионов приложения их труда.

Первая разновидность конфликтов достаточна проста: как правило, на анклавных рынках труда, связанных в первую очередь с торговлей, ресторанным сервисом и т.п., идет достаточно быстрое накопление капитала. В то же время на них работают представители различных этнических групп. Нередко в подобной ситуации обстановка криминализируется, поскольку возникают проблемы отношений таких «анклавных элит» с представителями наемных работников иных национальностей, конфликты за переделы сфер влияния и т.п. Отсюда – нередко возникают весьма серьезные «разборки» между мигрантами, работающими на подобных рынках с участием криминальных элементов.

Второй тип конфликтов – между трудовыми мигрантами и предпринимателями, у которых они работают, более сложный. Здесь, с одной стороны, имеется заинтересованность предпринимателей в такой рабочей силе, поскольку, как уже отмечалось, ее использование дает как непосредственный экономический эффект, обогащая предпринимателей, так и эффект косвенный – использование трудовых мигрантов позволяет удешевлять стоимость рабочей силы на соответствующих рынках труда.

Все эти процессы происходят, чаще всего, на рынках, где труд иммиrpaнтов используется нелегально или полулегально. И все было бы хорошо… (в смысле – для предпринимателей), если бы не следующее обстоятельство: пока труд мигрантов используется эпизодически или в незначительных масштабах все «проходит» благополучно. Однако, при мaccoвом использовании такого труда происходит поворот к организованному противодействию крупных групп трудящихся-мигрантов по отношению к работодателям, осуществляется внешнее давление на предпринимателей с их стороны. Конечно, о профсоюзных забастовках речи здесь нет, исходя из специфики положения рабочих-мигрантов. Но формы противодействия очень серьезной эксплуатации случаются разные, вплоть до противодействия представителям органов внутренних дел и даже открытого саботажа, поджогов, порчи оборудования и т.п.

Наконец, третий тип конфликтов, пожалуй, наиболее важен и существен. Именно в процессе реализации таких конфликтов (в т. ч. подготовки к ним) и возникают проблемы толерантности и мигрантoфобии. Речь, естественно, идет о конфликтах (социальных, этнических, чисто трудовых и т.п.) между трудовыми мигрантами и «местным населением». О данной проблеме уже немало говорилось, писали и мы о ней в одной из статей. Поэтому детально описывать все ее аспекты мы здесь не будем. Укажем лишь на то, что острота таких конфликтов серьезнее, с одной стороны, на восточном направлении трудовой миграции украинцев; с другой – в период экономических кризисов, когда возникают реальные проблемы с трудоустройством местных работников. Напомним, что в обычное время в богатых странах и городах такие проблемы нередко носят виртуальный характер, поскольку обитатели подобных стран и городов не спешат занимать рабочие места в «низшей нише» рынка труда.

Именно в таких ситуациях наиболее ярко и определенно и проявляются проблемы толерантности и мигрантофобии. Прежде, чем приступить к их анализу, напомним, что они здесь имеются виду как вообще, так и применительно к проблемам трудовой миграции – в частности. Если говорить о толерантности как социальном явлении, то под ней понимают в первую очередь определенную социльную ценность, связанную с необходимостью признания естественного разнообразия людей, культур и народов как особой самоценности. Толернатность, таким образом, понимается как норма цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами, готовность к принятию иных взглядов. Что, кстати говоря, выступает условием сохранения разнообразия, своего рода исторического права разных народов и культур на отличность, непохожесть.

Понятно, что явление толерантности, ее необходимость возникает и существует не только в условиях серьезной трудовой миграции, но и в принципе, везде и всегда в ситуациях совместного существования различных народов и культур на единой территории, в одной стране. Нарушения этого принципа приводит нередко ко ксенофобии, национализму и т.п. Во многих многонациональных странах на протяжении их исторического развития формировалась культура толерантности, постепенно «утрясались» не всегда простые отношения между людьми, населяющими эти страны.

Совершенно новый аспект этим отношениям придает явление массовой трудовой миграции в современных условиях. Более того, нередко утверждается, что сама по себе действительность в ряде стран (в первую очередь таких, как Россия) генерирует своего рода нетолерантную повседневность. Причины этого многогранны. В первую очередь – отсутствие в ряде государств общей социально-политической позиции в отношении специфики и масштабов допустимой трудовой миграции.

Опыт ряда западных стран (Франции, Нидерландов и др.), где фактически неконтролируемая трудовая миграция привела к серьезному изменению даже этносоциальной структуры общества, заставляет дуть на воду другие страны.

Так, даже в сравнительно либеральной в этом плане Швейцарии уже в 2009 году был проведен референдум относительно того, насколько целесообразно допускать на швейцарский рынок труда трудовых мигрантов даже из вновь вступивших в Евросоюз членов, таких, как Болгария и Румыния (население Швейцарии высказалось позитивно).

Что же касается таких стран, как Россия, то здесь в политическом и даже научном сообществе не выработаны какие-либо четкие позиции относительно того, насколько широки возможные масштабы трудовой миграции. К примеру, Е. Гайдар считает, что по масштабам приема мигрантов Россия в ХХІ веке может сыграть ту же роль, что играла Америка в XIX и ХХ веках. В то же время ряд других ученых и политиков выступает за минимизацию размеров трудовой миграции.

Подобная нечеткость даже на официальном уровне в отношении к трудовой миграции (и речь идет отнюдь не только о России, где трудится большое число украинцев) плюс очень своеобразная позиция российских предпринимателателей, которые предпочитают легально (а чаще нелегально) использовать трудовых мигрантов для увеличения при6ыли и «давления» на цену рабочей силы, приводит к совершенно специфическому явлению – мигрантофобии среди населения. Здесь нужно сказать, что подо6ное явление, правда, в более облегченной формае, присуще не только России. Так было в период, когда началась массовая трудовая миграция поляков в страны Западной Европы, когда миллионы турок начали «заселять» Германию и так далее.

Просто на примере современной России, где активная трудовая миграция разворачивается именно в настоящее время, это явление наиболее четко проявляется и может быть зафиксировано и описано. Каковы же причины имеющей место в процессах трудовой миграции (генерируемой ею) мигрантофобии, т.е. негативного отношения (иногда доходящего до ненависти, конфликтов и т.п.) местного населения к трудовым мигрантам? Явление это непростое, так сказать, многослойное. Имеющее под собой ряд причин, связанных как с самими мигрантами, так и непосредственно местным населением.

Если говорить о самих трудовых мигрантах, то здесь возникают ситуации, когда они сами нередко выступают виновниками дезорганизации, ухудшающегося положения в регионах. Это связано как, с одной стороны, с укреплением этнических связей, сплочением различных этнических группировок трудовых мигрантов. Так и, с другой стороны, нередко, с криминальной и рекетирской деятельностью в среде мигрантов. Подобное явление фиксируется, к сожалению, в европейских странах, в частности, в Чехии, Словакии, Польше. При этом, по данным украинского социолога Н.А. Шульги, к примеру, в общественном сознании чехов и поляков нашим согражданам отводится самый низкий рейтинг среди этнических групп. В этих странах по рейтингу украинцы опережают лишь румын и цыган.

Однако, без сомнения, наиболее серьезные корни мигрантофобия имеет в принимающей трудовых мигрантов среде. Здесь, во-первых, возникает целый спектр этнических проблем, связанных с формированием крупных и достаточно «защищенных» от местного населения диаспор и анклавных рынков труда (стали уже общим местом сюжеты, связанные с засильем серьезных китайских диаспор в России или арабских – в странах Западной Европы). Во-вторых, отношение местного населения к трудовым мигрантам (нередко – негативное), формируется из-за того, что мигранты эти «создают» черные рынки рабочей силы. А то обстоятельство, что подобные ситуации поддерживаются местными предпринимателями, которые извлекают из этого немалую выгоду, в том числе и благодаря, как уже отмечалось, снижению цены на рабочую силу, вызывает немалый негатив со стороны местного населения.

В-третьих, массовая трудовая миграция в итоге (это уже больше касается стран Запада) может приводить и нередко приводит к серьезным социально-политическим последствиям. В частности, через развитие, с одной стороны, расизма, с другой – сепаратизма и фундаментализма. В итоге, как показывает опыт многих стран, сегодня уже создана почва для развития антииммиграционных движений, в первую очередь националистической или расистской окраски.

Данное обстоятельство, с нашей точки зрения, должно формировать как в среде самих украинских трудовых мигрантов, так и в органах государственного управления, в меру сил регулирующих соответствующие процессы, особое внимание к ним. Здесь, конечно же следует учитывать то обстоятельство, что в связи с ростом трудовой миграции и рядом иных описанных выше обстоятельств, конфликтогенность соответствующих процессов будет возрастать. Соответственно, необходимо максимальное усиление регулирующей роли государств, стоящих по «обе стороны» этих процессов. В первую очередь речь идет о совершенствовании миграционной политики, создании нормативно-правовой базы, регулирующей процессы трудовой миграции как со стороны стран, «поставляющих» рабочую силу (естественно, речь здесь идет и об Украине), так и стран, ее принимающих. Только так можно избежать воздействия многих деструктивных факторов на процессы трудовой миграции и направить их на формирование интеграционных процессов на позитивных ценностях.

www.cspr-academygf.org